БИЛЛЬ О ПРАВАХ

Видео "Памяти жителей Санкт-Петербурга и всех соотечественников, погибших над Синаем" смотрите на страницах ЖЕСТОКОСТЬ, АКТЁРЫ И РОЛИ, КОТЁНОКЖЕСТОКИЙ ДОМ

Авиакатастрофа над Синаем в результате террористического акта не только самая массовая по гибели граждан России  за всю мировую историю авиации, но она беспрецедентна жестоким отношением окружающих к матери жертвы террора против России: 7-Й ФАКТОПЦИЯ-Happy Birthday.

 

Опубликовано на facebook. 

В Керчи погибли дети, опять страдания родителей - страшные и мучительные. В Крым направляются целые бригады психотерапевтов и психиатров, чтобы помочь выжить родным и близким погибших, а вот "психиатры" из нотариата Санкт-Петербурга и Федеральной нотариальной палаты, устроившие сеанс карательной психиатрии - увольнение с работы - для матери, потерявшей любимую дочь в теракте над Синаем 31 октября 2015 года, когда долгое время нельзя было опознать и похоронить дочь, добились того, что мать только ненадолго пережила дочь - сайт нотариальная драма, www.nnpspb.com 

Искренние соболезнования тем, кто потерял близких. Наверное, никаких слов не хватит, чтобы передать словами их горе, никому не пожелаешь. Молодые погибают на взлёте жизни. Так и хочется сказать: "не улетайте!!!", земля без них пустеет.

 

РЕПОРТАЖ "ЧЁРНАЯ ДОЛЯ" НА КАНАЛЕ - РОССИЯ 24. НОТАРИУС МОСКВЫ АМЕЛЬКИНА Е.А. "ЗАВЕДОМО ЗНАЛА О ПОДЛОГЕ ДОКУМЕНТОВ", НО ПО НАСТОЯНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЙ НОТАРИАЛЬНОЙ ПАЛАТЫ УВОЛЬНЯЛИ ЧЕСТНОГО ПРАВОСЛАВНОГО НОТАРИУСА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА Т.М

Чёрная доля - https://www.youtube.com/watch?time_continue=3852&v=X-q4q7NFIWA, время Амелькиной Е.А. 28:13 

Московский комсомолец "Меняю квартиру на могилу" - http://www.mk.ru/social/2014/05/13/menyayu-kvartiru-na-mogilu-2.html 

Кроме того, Амелькина Е.А., являясь длительное  время администратором доменного имени notary.office.ru (нотари.офис или нотариальный офис), принимала участие в реализации незаконного проекта виртуальной нотариальной конторы, основанном на сборе персональных данных граждан сторонними коммерческими структурами, в нарушение законодательства о нотариате и законодательства о персональных данных, приглашала присоединиться к «проекту» других нотариусов РФ. Где сейчас собранные данные?

 CM. - НОТАРИАЛЬНАЯ КОНТОРА

50 ЧЁРНЫХ ШАРОВ, или Билль о человеческих правах нотариусов

Управление Верховного комиссара по правам человек

 

 

 

 Швейцария, СН-1211, Женева    10, Дворец Наций, Palais des Nations CH-1211 Geneva 10,                   Switzerland

 

Совет по правам человека

 

Представляется на рассмотрение в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах.

 

  1. Информация об авторе сообщения:

 

Фамилия Катрич........ Имя (имена) Светлана Николаевна...............

 

Гражданство Россия 

 

Место рождения СССР...........................................................................

 

Постоянный адрес Санкт-Петербург....................................................

 

 

 

Сообщение представляет:

 

a)      жертва нарушения или нарушений, перечисленных ниже

 

  1. Государство, которого касается жалоба. Нарушенные статьи Пакта. Внутренние средства правовой защиты

 

Название государства—участника (страны) Международного пакта и Факультативного протокола, против которого направляется сообщение:  Российская Федерация

 

Статьи Международного пакта о гражданских и политических правах, которые как представляется, были нарушены

 

 п.3.ст.2 - Каждое государство обязуется обеспечивать любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в настоящем Пакте, нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, участвовавшими в официальном качестве;

 

 ч.1 ст.14 – Каждый имеет право при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом;

 

ч.1 ст.17 - никто не может подвергаться произвольному или незаконным посягательствам на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от таких посягательств;

 

ч.1 и ч.2  статья 18 – каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии.

 

части 1 ст.19 - каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений способами  по своему усмотрению;

 

ст.26 все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона

 

III. Внутренние средства правовой защиты, которые были исчерпаны предполагаемой жертвой (жертвами) или от ее (их) лица: обращение в суды или другие государственные органы; когда и с каким результатом (по возможности, приложить копии всех соответствующих судебных или административных решений.

 

 Решение  районного суда Санкт-Петербурга

 

Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда

 

определение судьи Санкт-Петербургского городского суда

 

определение судьи Верховного суда РФ

 

Если внутренние средства правовой защиты не были исчерпаны, объяснить почему. ИСЧЕРПАНЫ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ СРЕДСТВА ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ.

 

 IV. Другие международные процедуры

 

Был ли этот же вопрос представлен на рассмотрение в соответствии с какой-либо другой процедурой международного расследования или урегулирования (например, на рассмотрение Европейского Суда по правам человека?)  Если да, то, когда и,  с каким результатом?  НЕТ.

 

 V. Приводимые в жалобе факты

 

 Подробное описание фактов предполагаемого нарушения или нарушений (с указанием соответствующих дат):*

 

1. Указанными судебными постановлениями мне отказано в иске о признании недействительным приказа о прекращении полномочий нотариуса. Мои полномочия нотариуса, занимающегося частной практикой в нотариальном округе Санкт-Петербург, были прекращены с  01 июля 2016 года приказом №  от 07.07.2016 года Главного Управления Министерства Юстиции РФ по Санкт-Петербургу  (далее  – Главное Управление Министерства Юстиции РФ по Санкт-Петербургу, ГУ МЮ РФ по СПб или орган юстиции).

 

 

 

      Полагаю, причина прекращения моих полномочий –  запрет нотариусам Санкт-Петербурга на свободу мысли, совести и религии, права беспрепятственно придерживаться своих мнений способами  по своему усмотрению, лишение их права на высказывание  критических (негатично-оценочных)  высказываний в отношении  деятельности  руководства Нотариальной палаты Санкт-Петербурга (далее – Нотариальная палата Санкт-Петербурга НП СПб, нотариальная палата  или палата).

 

       

 

2. Формальным основанием для прекращения полномочий явились, как указано в приказе, моё заявление о  прекращении полномочий по собственному желанию и ходатайство НП СПб.

 

      Однако с таким заявлением  в  ГУ МЮ РФ по Санкт-Петербургу я не обращалась, а ходатайство третьего лица – нотариальной палаты - является абсолютно незаконным, поэтому  прекращение полномочий  было неправомерным.  В данном случае палата ходатайствовала  от чужого имени, то есть от своего, не имея на это никаких  законных полномочий, к тому же неправомерно использовала мои персональные  и паспортные данные.  Незаконно была уничтожена моя печать.

 

 

 

3. Единственным заявлением, которым «руководствовался» орган юстиции, издавая приказ о прекращении полномочий,  было заявление, адресованное  в НП СПб, о сдаче моего архива, печати, бланков строгого учёта.

 

      Сдача архива (бланков, печати) была своего рода моим залогом и обещанием прекратить полномочия нотариуса, как того желало руководство нотариальной палаты. 

 

      В то время я тяжело заболела, и у меня просто не были сил противостоять давлению  со стороны палаты, так как до этого  я подверглась преследованию за свои критические  выступления на электронной конференции нотариусов, а также обращения в государственные органы и суд, которые  (государственные органы и суд!) палата считала «третьими лицами».

 

 

 

4. Заявление в нотариальную палату о сдаче архива (печати и бланков)  отвозил мой супруг. Никого из руководства палаты не было. Сотрудник палаты предложила взять образец заявления, предусмотренный, как она сказала,  для случаев прекращения полномочий нотариусов по собственному желанию,  чтобы я написала другое заявление, адресуя его непосредственно в ГУ МЮ РФ по СПб.  Супруг отказался взять образец, пояснив, что сейчас я сдаю только архив  (бланки, печать)  для сохранности, а заявление в Главное Управление Министерства Юстиции по Санкт-Петербургу о прекращении полномочий напишу потом.

 

       Тогда же у него попросили предъявить моё свидетельство о постановке на налоговый учёт с идентификационным номером налогоплательщика – ИНН  (далее – ИНН) и свидетельство о постановке на учёт в пенсионном фонде  со страховым номером индивидуального лицевого счёта (далее – СНИЛС), а также мой паспорт. Со всех документов  были сделаны копии.         Зачем, не объяснили, а супруг не спросил. Он был очень расстроен из-за моей болезни, нервничал, несколько дней почти не спал, разрываясь между домом и больницей.  Мои личные документы оказались у него совершенно случайно, так как он вёз их в больницу для оформления медицинских документов. Приехав, отдал мне, не рассказав, что в нотариальной палате с паспорта и других личных документов сняли копии, не придав этому значения.

 

5.  Как потом выяснилось, нотариальная палата, не дожидаясь, пока я сама подам в орган юстиции заявление  о прекращении полномочий нотариуса с необходимыми персональными и паспортными данными, передаёт  в ГУ МЮ РФ по СПб моё заявление о сдаче архива (бланков, печати), персональные данные (ИНН и СНИЛС) и копию паспорта. Всё  происходило в авральном режиме без  моего согласия, чтобы я не успела вмешаться и остановить неправомерное использование своих персональных и паспортных данных, уничтожение печати.

 

      Если учесть,  что я заболела 27.06.2016 года, а с 01 июля мои полномочия были прекращены, скорость неимоверная. Думаю, я единственная, кого так быстро уволили. Заявление о сдаче архива (бланков, печати) я датировала 01.07.2016 года, супруг смог отвезти его только 04.07.2016 года, а уже 07 июля был издан приказ о прекращении моих полномочий с 01 июля, то есть даже обратным числом.

 

 6. До этого в НП СПб,  по сложившейся практике, всегда давали нотариусу время подумать, если речь шла о прекращении полномочий по собственному желанию. Нотариус мог ведь и передумать. К больным нотариусам направляли представителей палаты для выяснения, есть ли шанс поправиться и потом продолжить работу. Меня лишили и такой возможности: подумать и передумать.

 

     При этом моего  супруга, когда он уходил из палаты, оставив заявление  о сдаче архива (бланков, печати), предупредили, что позвонят мне, если возникнут вопросы, однако не последовало никакого звонка.  Таким образом, несмотря на то, что супруг категорически отказался взять образец заявления в Главное Управление МЮ РФ по Санкт-Петербургу  о прекращении полномочий нотариуса по собственному желанию, палата не посчитала нужным уточнить, буду ли я подавать заявление в орган юстиции о прекращении полномочий или только сдаю архив (печать, бланки).

 

     Как нотариус,  и, прежде всего, юрист, я не могла не знать, куда должно быть адресовано заявление о прекращении полномочий нотариуса, поэтому адресация заявления в нотариальную палату, могла означать только одно – это не заявление о прекращении полномочий, и для прекращения полномочий оно не имело юридической силы.

 

7. Понимая это, нотариальная палата готовит некое ходатайство о прекращении моих полномочий, адресуя  ходатайство в ГУ МЮ РФ по СПб и приложив моё заявление о сдаче архива (бланков, печати) с копиями личных документов, придав  заявлению совершенно иной смысл, какого в нём не было. Именно так заявление, адресованное в нотариальную палату, оказалось в Главном Управлении МЮ РФ по Санкт-Петербургу.

 

   Ведь очевидно, что никакого ходатайства для прекращения полномочий нотариуса или кого-либо по собственному желанию не нужно. Нужно только свободное и добровольное волеизъявление, а не ходатайство. Моё волеизъявление было заменено ходатайством  НП СПб.

 

      

 

8. Нотариальные палаты в соответствии со ст.12 Основ законодательства РФ о нотариате могут подавать ходатайство о лишении нотариуса права нотариальной деятельности только в суд.  Перечень оснований, как и их адресат, строго определён законом, и это  - суд, а никак не орган юстиции.     

 

    Обратившись с подобным  ходатайством в ГУ МЮ РФ по СПб, руководство нотариальной палаты тем самым подтвердило свою заинтересованность в прекращении моих полномочий. Меня преследовали,  чтобы добиться именно такого желаемого  результата – прекращение полномочий. Этому способствовала и обстановка, в которой я подала заявление о сдаче архива (бланков и печати).

 

 

 

9.  27 июня 2016 года я из дома была срочно госпитализирована с приступом почечной колики (отхождение камня), болела я в общей сложности три месяца.  Самыми тяжёлыми были первые дни болезни: сильные боли, камень полностью заблокировал одну почку, но и вторая почка не смогла в полной мере  взять на себя нагрузку, что означало почечную недостаточность со всеми вытекающими отсюда последствиями и реальной угрозой летального исхода. Температура выше 40, кровопотери от хирургического вмешательства, есть не могла, пить - тоже, хотя при такой температуре организм теряет до 2-х литров воды. Применялось мощная антибактерильная терапия, я перенесла общий наркоз, вводимые лекарства и болезненное  состояние подавляюще действовали на психику, чувство тревожности, неопределённости, беспокойство, врачи откровенно не давали никаких гарантий. 

 

 

 

10. Именно в таком состоянии я находилась в тот момент (28 июня 2016 года), когда прямо в больницу на мобильный телефон мне позвонила председатель комиссии по этике (Выщепан Т.Б.) и предупредила, что через несколько дней состоится заседание комиссии по этике, на котором будет рассматриваться дисциплинарное производство в отношении меня.       

 

     Действительно, буквально за несколько дней до этого (23 или 24 июня 2016 года), я получила по почте письмо за подписью президента НП СПб Герасименко П.В.

 

     В письме сообщалось, что против меня возбуждено дисциплинарное производство на основании заявления нотариуса Санкт-Петербурга и председателя комиссии по этике Федеральной нотариальной палаты РФ Арчуговой Т.А. за обращения «в государственные органы и суд», а также – на электронную конференцию нотариусов. По мнению Арчуговой Т.А., эти обращения нарушали моральный климат в НП СПб и вредили имиджу нотариата в обществе, оскорбляли других нотариусов. Государственные органы и суд были названы  в постановлении «третьими лицами».

 

11.  Ни заявления самой Арчуговой Т.А., ни иных материалов, в том числе заявлений от других нотариусов, которые, по утверждению Арчуговой Т.А., были мной оскорблены, к постановлению приложено не было, поэтому я и сказала звонившей мне председателю комиссии по этике Выщепан Т.Б., что не знакома с материалами дисциплинарного производства.

 

       О том, что я болею, председатель комиссии по этике Выщепан Т.Б. уже  знала из разговора с моей сотрудницей, так как предварительно позвонила мне на работу. Тем не менее Выщепан Т.Б. предложила мне в оставшиеся три дня до заседания комиссии по этике приехать в нотариальную палату и ознакомиться с материалами дисциплинарного производства, а буду ли я на самом разбирательстве,  это, по её словам, не так  важно, вопрос рассмотрят и в моё отсутствие.

 

       Предложение приехать «завтра-послезавтра», чтобы ознакомиться с заявлением Арчуговой Т.А. и другими документами, если они действительно были, - откровенное издевательство с учётом того состояния, в каком  я находилась. Тем более, вменять в вину мне было нечего.

 

12.  Мои критические выступления были вызваны имевшими  место со стороны президента и правления палаты  нарушениями  финансовой дисциплины  и авторитарными методами руководства. Авторитарность руководства откровенно граничила с жестокостью по отношению к нотариусам и нарушением их гражданских прав, включая  право на свободное выражение своего мнения, свободу мысли, совести и слова.  Разговор  Выщепан Т.Б. со мной – тогда тяжелобольным человеком - только подтвердил эту атмосферу жестокости.

 

13. Финансовые нарушения со стороны руководства палаты заключались в том, что смета доходов и расходов палаты, и размер членских взносов нотариусов  не утверждалась на общем собрании. По закону смета должна утверждаться ежегодно, а размер взносов – не реже одного раза в два года. 

 

 

 

14. Неоправданная жестокость к коллегам особо проявилась в отношении к нотариусу Т.М., которую увольняли из-за  религиозных взглядов в момент её траура по дочери. Дочь погибла  в катастрофе самолёта над  Синаем 31 октября 2015 года в результате террористического акта. Большинство погибших были из Санкт-Петербурга, а дочь Т.М. работала вместе с матерью в нотариате Санкт-Петербурга. Вместо сострадания и поддержки – позорное увольнение через 32 честной работы в нотариате, когда до пенсии оставалось меньше года.

 

 

 

15. Следует отметить, что со своими критическими выступлениями я обращалась не к уличной агрессивной толпе, а пыталась решить спорные вопросы внутри сообщества в порядке, предусмотренном Уставом, а когда  понимала, что руководство палаты не хочет ничего менять, обращалась в государственные органы и суд, имея законное право.

 

    При этом согласно гражданскому и гражданско-процессуальному законодательству я обязана была в силу прямого указания закона ознакомить членов корпорации наиболее доступным способом со своими обращениями в суд. Данные нормы призваны защищать интересы членов корпорации (гражданско-правового сообщества), чтобы они  могли вступить в дело на чьей-либо стороне (моей, члена корпорации, или палаты, самой  корпорации), если сочли бы это необходимым для защиты своих  собственных прав. Мои выступления на конференции диктовались именно требованиями закона, иначе суд должен был отказать в принятии искового заявления.

 

 

 

16.  Выступала я на электронной конференции и в рамках предвыборной кампании, так как в феврале 2016 года выдвинула свою кандидатуру на пост президента НП СПб, и единственным возможным способом ознакомить нотариусов  со своей программой  сочла  электронную конференцию, не прибегая, например, к неудобному и затратному способу рассылки  предвыборных тезисов по почте.

 

     В предвыборных тезисах я предлагала иное решение внутрикорпоративных вопросов, чем президент   и правление палаты. На этом было построено и моё выступление на отчётно-выборном собрании 20.04.2016 года, что, вероятно, тоже  легло в общую копилку обид против  меня господина Герасименко П.В., он мне даже угрожал.

 

17. Так, примерно за полгода до возбуждения дисциплинарного производства, точнее 02 декабря 2015 года, когда я вместе с другими нотариусами Санкт-Петербурга меняла печать, президент палаты Герасименко П.В.  угрожал мне в своём кабинете в здании НП СПб. 

 

        Прежде всего, ему не понравилось,  что я помогла нотариусу Т.М. подготовить апелляционную жалобу на решение районного суда Санкт-Петербурга, который лишил нотариуса Т.М. права  нотариальной деятельности  по иску (ходатайству)  нотариальной палаты.  Ходатайство было подано в суд на основании решения общего собрания от 24.04.2015 года. Решение, по моему мнению, принято не только с многочисленными процессуальными нарушениями, но противоречило основам правопорядка и нравственности. Нотариуса Т.М. принудительно заставляли делать то, что она не могла сделать по своим религиозным убеждениям, но главное – не должна была, а именно: получить в налоговом органе идентификационный номер налогоплательщика (ИНН) и страховой номер застрахованного лица в пенсионном фонде (СНИЛС).

 

  Эти сведения были необходимы для создания усиленной квалифицированной электронной подписи нотариуса (далее – УКЭП). Такая подпись должна быть у каждого нотариуса, чтобы нотариус мог стать участником электронного взаимодействия в Единой информационной системе нотариата  (далее – Единая информационная система нотариата или ЕИС нотариата), так как усиленной квалифицированной подписью нотариуса подписываются сведения, вносимые им в электронные реестры нотариальных действий.

 

      По утверждению руководства  нотариальной палаты,  нотариус Т.М. должна была  сама получить требуемые идентификаторы (ИНН и СНИЛС) и передать их в Центр инноваций и информационных технологий Федеральной нотариальной палаты (далее - Удостоверяющий центр нотариата РФ) для создания УКЭП.  

 

 18.  Однако присвоение  ИНН и СНИЛС  нотариусам производится не в заявительном порядке, а на основании приказа о назначении на должность, копии которого орган юстиции должен направить в налоговый орган и орган пенсионного фонда в течение 5  дней после назначения нотариуса на должность. Для этого сам нотариус не должен никуда обращаться: его персональные данные обрабатываются без его согласия в силу публичности должности нотариуса, то есть в интересах государства и общества. Поэтому ИНН и СНИЛС не входят и в перечень обязательных сведений для участия в конкурсе на должность нотариуса, так как присваиваются после назначения на должность.

 

19. Согласно статье 2 Основ законодательства РФ  о нотариате не может быть нотариусом лицо, представившее подложные документы или заведомо ложные сведения при назначении на должность, что явно не относилось к нотариусу Т.М.

 

      Неполучение нотариусом Т.М. самой в заявительном порядке СНИЛС и ИНН – не являлось основанием для прекращения полномочий, идентификаторы были ей присвоены, и  их не нужно было получать повторно.

 

20. Более того на момент инициирования  процесса о прекращении права нотариальной деятельности нотариуса Т.М., нотариальная палата их знала.

     В этом открыто и со смехом признался сам президент палаты Герасименко П.В. на одном из правлений, предложив Т.М. пройти вместе с ним информационно-компьютерный сектор палаты, чтобы Т.М. смогла там  увидеть принадлежащие ей ИНН и СНИЛС.  Однако «идти и смотреть» она отказалась, попросив передать сведения в Удостоверяющий центр нотариата России для создания УКЭП на основании своей ранее выданной доверенности. В этом Т.М. было категорически и тоже со смехом отказано.

 

21. Нотариальная палата  не только не передала СНИЛС и ИНН  нотариуса Т.М.  в Удостоверяющий центр нотариата России, но не разместила соответствующую информацию и в Единой информационной системе нотариата. Однако размещение в ЕИС идетификаторов ИНН и СНИЛС являлось обязательным в силу требований Положения о ЕИС, утверждённого правлением Федеральной нотариальной  палаты РФ.

 

22. Понятия Удостоверяющего центра нотариата России и Единой информационной системы нотариата России различны, но взаимосвязаны.  Удостоверяющий центр нотариата России создавал УКЭП нотариусов, а Единая информационная система нотариата –  сама корпоративная информационная система, содержащая, помимо прочей информации, и необходимую информацию о  нотариусах – участниках информационного взаимодействия.  При этом часть необходимой информации о нотариусах для создания их УКЭП, Удостоверяющий центр нотариата России брал напрямую из самой информационной системы нотариата, например, персональные номера нотариусов в ЕИС.

 

23. В  единой информационной системе нотариата в разделе о нотариусах, кроме персональных номеров, должны содержаться сведения о ФИО нотариуса, наименование нотариального округа,  номер и дата приказа о назначении на должность, адрес его нотариального офиса и контактные данные (телефон, электронный адрес, факс),  ИНН и СНИЛС.

 

    Ответственность за своевременное и полное внесение в ЕИС сведений о нотариусах несут региональные нотариальные палаты, то есть за внесение сведений о нотариусе Санкт-Петербурга Т.М., включая ИНН и СНИЛС,  должна была отвечать не она, а нотариальная палата Санкт-Петербурга. Это диктуется интересами государства и корпоративными интересами нотариата. Сведения о самих себе в ЕИС нотариусы внести не могут, это исключено технически, они не имеют доступа к этому разделу. Вместе с тем только нотариусы могут вносить в единую информационную систему нотариата сведения о совершённых ими нотариальных действиях, подписывая их УКЭП.

 

24. Таким образом, зная  идентификаторы нотариуса Т.М.,  нотариальная палата  обязана была разместить требуемые сведения в соответствующем разделе единой информационной системы нотариата, откуда Удостоверяющий центр  мог бы их взять и создать электронную подпись.  Ведь Т.М. не только не возражала против создания УКЭП, но выдала для этого доверенность. Надо было не смеяться над человеком, предлагая под смех всех присутствующих «пойдём, покажу», а передать, что требовалось и  куда требовалось. Не вина нотариуса Т.М., что палата отказалась исполнять свои обязанности. С учётом всех этих обстоятельств нельзя утверждать о правомерности прекращения полномочий нотариуса Т.М.

 

25. Судьба Т.М. вообще глубоко трагична. Судебный  процесс (стадия апелляции) по иску (ходатайству) палаты о лишении права нотариальной деятельности нотариуса Т.М. шёл во время её траура по дочери В., погибшей в результате террористического акта, о чём упоминалось выше. По погибшим в катастрофе  служили панихиды во всех православных церквях России и за рубежом, называя  каждого погибшего поимённо, но нотариальная палата  не хотела слышать имени В. – дочери нотариуса Санкт-Петербурга  Т.М., которая тоже работала в нотариате Санкт-Петербурга  в одной нотариальной конторе с матерью.

 

  Большинство погибших были туристы из Санкт-Петербурга, самолёт выполнял прямой рейс из Египта в Санкт-Петербург.  Накануне крушения самолёта Т.М. почти не спала: в ожидании возвращения дочери  пекла её любимую домашнюю выпечку, чтобы к приезду дочери выпечка была ещё тёплой.

 

     На второй день после трагедии  она  шла одна почти через весь город (пешком) – в транспорте задыхалась - на Дворцовую площадь, где  жители  Санкт-Петербурга устроили мемориал в память о погибших, принесли туда свечи, игрушки, портреты погибших, был там и портрет В. - дочери нотариуса Санкт-Петербурга.

 

   Мемориал в память погибших власти города Санкт-Петербурга не убирали долгое время, и всё это время горожане и гости города  приносили сюда цветы, приходили экскурсии с иностранцами.

 

26. Нотариус Т.М. оплакивала любимое дитя, не имея возможности его похоронить, пока  тело дочери доставляли из Египта, потом было страшное опознание и ожидание результатов ДНК, но руководство нотариальной палаты  так и  не сделало того, что должно было сделать: оставить её в покое.

 

    Необходимо было одно: передать идентификаторы нотариуса Санкт-Петербурга Т.М. в информационную систему нотариата  для создания электронной подписи. Этого сделано не было, следовательно,  на мой взгляд, дело не в электронной подписи, а в нечто ином.  Предположу: в нетерпимости к религиозным взглядам нотариуса Т.М. в принципе. Нежелание увидеть и понять человека, который в чём-то не похож на привычные стандарты, отличается от принятых норм.

 

27.  Православие не требует отказа от цифровых идентификаторов личности, оставляя это на усмотрение самих прихожан, поэтому таких, как Т.М., среди православных верующих достаточно много, и они не преступники, требующие применения к ним карающих мер. Современное общество принимает сейчас многое из того, что раньше казалось невозможным,  примеров толерантности, то есть терпимости к чему-то иному, очень много. Полагаю, так следует относиться и к тем, кто отказывается  от цифровых идентификаторов личности. Им надо помочь адаптироваться среди большинства, а не устраивать травлю.

 

     Гораздо страшнее сама жестокость к нестандартности - ксенофобия, убивающая на своём пути всё без разбора, и не из-за того, что это действительно плохо, а просто непривычно. Гражданам не стало бы хуже от того, если бы нотариальная палата Санкт-Петербурга, зная идентификаторы Т.М., передала их  для создания УКЭП. По словам самой Т.М., и я с ней полностью согласна, Герасименко П.В. просто хотел подчинения. Зачем он заставлял Т.М. получать идентификаторы, которые сам знал, имея законное право передать их для создания её электронной подписи? Сломать человека, заставить подчиниться  - вот цель.

 

  Причина в самой нотариальной палате Санкт-Петербурга.  Вероятно, руководству палаты не хотелось разбираться с таким «пустяком» как права человека. Нотариус Т.М. открыто заявила о своих гражданских правах, потом  кто-нибудь другой  вспомнит о том, что он тоже не только нотариус, а ещё и человек с правами. Всё очень просто: не умеете руководить – не идите на руководящие посты. Пусть этим занимаются другие люди, не обуреваемые  ксенофобными страхами.  Ведь именно страх (неприязнь) к непривычному или чужому лежит в основе нацизма, фашизма, религиозной  и прочей нетерпимости, и откровенной ненависти.

 

28. Собрание  нотариусов 24.04.2015 года, на котором было принято решение о выходе с иском (ходатайством) в суд о лишении Т.М. права нотариальной деятельности, было проведено с такими нарушениями, что шансов у  Т.М. надеяться  на иной результат, по моему мнению, практически не было.

 

      Так, например, перед голосованием по вопросу Т.М. из зала под благовидным предлогом была удалена вся счётная комиссия, кворум не проверялся, а голосование было интерактивным, то есть с использованием радиопультов. До этого собрания интерактивное голосование никогда не проводилось.

 

   Говорить о правомерности принятого на собрании решения в отношении Т.М. явно не приходится, если в конце собрания председатель собрания Герасименко П.В. под микрофон признался: «когда-нибудь мы научимся пользоваться этими пультами». Получается, сначала, не умея пользоваться пультами, уволили коллегу, а только потом остальные  нотариусы будут учиться, как ими пользоваться.

 

    Впоследствии оказалось, что итоги моего голосования, с распечаткой которого я попросила меня ознакомить, содержала недостоверные сведения о результатах моего голосования не в пользу Т.М. 

 

   Где гарантии, что не были искажены результаты голосования других нотариусов. Кто и зачем исказил итоги моего голосования, нотариальная палата так и не смогла мне объяснить, как и не смогла доказать их подлинность. Интерактивное  голосование чаще всего критикуют именно из-за того, что оно делает возможным программирование итогов голосования на определённый результат с помощью специальной программы, поэтому его называют голосованием «на доверии». Кроме того, не исключены и технические сбои.

 

29. Лично для меня предвзятость палаты по отношению к Т.М была  очевидной. Поэтому я в соответствии с гражданским и гражданским процессуальным законодательством РФ, являясь членом нотариальной палаты как корпорации, неоднократно пыталась вступить  в любом качестве (соистец, третье лицо или свидетель) на стороне Т.М. в дело по иску  (ходатайству) нотариальной палаты о лишении Т.М. права нотариальной деятельности и её  встречному иску к палате о признании недействительным решения собрания. В этом мне постоянно отказывали.

 

  Следует отметить, что не только я пыталась поддержать нотариуса Т.М. в суде.  Другие нотариусы тоже хотели прийти в суд и дать показания о том, как на самом деле  проходило собрание, когда решался вопрос о выходе с иском в суд о лишении нотариуса Т.М. права нотариальной деятельности. 

 

  Суд отказывал в удовлетворении всех ходатайств со стороны нотариуса Т.М. При этом ходатайства  нотариальной палаты удовлетворялись  практически сразу. Представители НП СПб смеялись Т.М. прямо в лицо ("ой, не могу, она со своими цифрами")  и категорически возражали против всех её ходатайств, ни разу не оставили это на усмотрение суда. В суде Т.М. была абсолютно бесправна и  лишена любой возможности что-либо доказать. Ради справедливости необходимо отметить, что состав суда над Т.М. не смеялся, молодые помощники судьи вообще смотрели на веселье представителей палаты с недоумением. Однако поведение представителей палаты, если они не сдерживались даже в суде, наглядно подтвердило ту атмосферу, в какой нотариус Т.М. находилась многие месяцы. Никому не пожелаю.

 

30. Тем не менее суд привлекал к участию в деле только тех лиц, кто отвечал за организацию собрания, и был заинтересован доказать, что собрание проводилось в соответствии с законом и Уставом, например, секретаря собрания,  «отфильтровывая» тех нотариусов, кто мог подвергнуть сомнению показания секретаря, утверждавшего, что проблем с радиопультами  не возникало.

 

     После показаний секретаря собрания, Т.М. заявила ходатайство об истребовании записи (аудио) со словами Герасименко П.В. – председателя собрания - почти в самом конце собрания: «когда-нибудь мы научимся пользоваться этими пультами». Это подтверждало, что нотариусы, по мнению самого председателя собрания – органа собрания, не научились пользоваться пультами даже к концу собрания, хотя вопрос о Т.М. проголосовали в середине.  Представители палаты в суде поспешили заявить, что такая аудиозапись не велась, но это неправда. Аудиозапись ведётся всегда, и на том собрании - тоже.

 

31.  Суд имел право истребовать аудиозапись, но не сделал этого, обходя острые вопросы. На аудиозаписи было бы слышно не только о неумении нотариусов пользоваться пультами на протяжении всего собрания, но и напутственное выступление Герасименко П.В. перед голосованием по вопросу о Т.М., когда он заявил, что вопрос «находится под контролем Федеральной нотариальной палаты РФ».  По его словам, если вопрос с Т.М. не будет решён так, как надо, Федеральная нотариальная палата будет вынуждена решать его сама. В этих словах звучал явный намек: «не примете нужного решения, будут проблемы».

       

    Разве это не запрет на религиозные взгляды нотариуса Т.М. уже на федеральном уровне?  ФНП  не только не обязала  нотариальную палату Санкт-Петербурга передать идентификаторы нотариуса Т.М. в ЕИС, а настаивала, если верить словам Герасименко П.В., на принятии решения о выходе с иском (ходатайством) в суд о лишении Т.М. права нотариальной деятельности. Налицо было давление на нотариусов перед голосованием, Вероятно, именно для того, чтобы скрыть слова Герасименко П.В. о неумении нотариусов пользоваться пультами и негативном отношении к Т.М. со стороны Федеральной нотариальной палаты, представители НП СПб в суде и утверждали, что аудиозапись на собрании не велась. Велась, но суд ограничился объяснениями, что не велась. 

     

    При наличии официального запроса от суда, не думаю, что  нотариальная палата Санкт-Петербурга стала отрицать факт наличия аудиозаписи.

 

32. При таких обстоятельствах нельзя полагать, на мой взгляд, что суд справедливо и беспристрастно рассматривал ходатайство  НП  СПб  о лишении  нотариуса Т.М. права нотариальной деятельности.

     

    К тому же, о какой беспристрастности можно говорить, если  заведующий информационно-компьютерным сектором палаты не мог в судебном заседании  назвать оборудование для интерактивного голосования, применявшееся на собрании, не говоря уже о его исправности и программном обеспечении. Вместе с тем суд решил, что если на общем экране шли цифры, то всё было правильно, а ведь эти цифры решали судьбу человека. При этом результаты моего голосования оказались недостоверными. Откуда взялись такие цифры?

        

    Повторюсь, при интерактивном голосовании, которое называют голосованием на доверии, результат может быть запрограммирован, не исключены и помехи, кардинально искажающие итоги.  Маловероятно, чтобы такие помехи (случайные или намеренные) мог исключить заведующий информационно-компьютерным сектором нотариальной палаты, если он не знал даже название оборудования, а само оборудование на собрании обслуживали совершенно посторонние лица из фирмы, уставная деятельность которой,  – организация оптовой торговли на рынках.   Суд  ничего этого не проверил, то есть не был ни беспристрастным, ни справедливым.

        

     Точно так же, как и суд, который рассматривал потом мой иск о признании недействительным приказа ГУ МЮ РФ по СПб  о прекращении полномочий якобы по моему свободному волеизъявлению.

       

   В обоих случаях суд заведомо  и бездоказательно занимал позицию  более сильной стороны.  По моему мнению.

 

33.  Несмотря на то, что меня лишили возможности как члена  нотариальной палаты вступить в дело на стороне  Т.М. ещё на стадии первой инстанции, в которой она проиграла, я вместе с другими юристами, по просьбе самой Т.М., помогала подготовить проект апелляционной жалобы для второй инстанции. Понятно, нотариус Т.М., потерявшая дочь, заниматься написанием апелляции не могла. Она была оглушена  самым страшным горем, какое только возможно, к тому же не имея возможности долгое время опознать и похоронить своего ребёнка.

     

   Герасименко П.В. прекрасно понимал, что Т.М.  в связи со смертью дочери находится в таком состоянии, что не может написать ни строчки,  поэтому, вероятно, не ждал, что она вообще подаст апелляционную жалобу. Подача апелляционной жалобы явно была для него неприятным сюрпризом, он искал виновных.  Искать особо и не надо было: Герасименко П.В. и до этого знал, что я поддерживала Т.М.

 

34. Вместе с тем я не считала себя виноватой в чём-либо перед Герасименко П.В., поэтому на его раздражённый вопрос, кто готовил апелляционную жалобу, не стала отрицать своё участие  в подготовке апелляции. Кроме того, я также довела до его сведения, что текст апелляции был согласован с нотариусом Т.М., а не отправлен в апелляционную инстанцию  лично  по моей инициативе, да я и не могла бы этого сделать, так как не имела на тот момент доверенности от Т.М. 

 

         Было очевидно, что Т.М. угасает, и я не могла не помочь ей в оформлении судебных документов. Т.М. сама меня об этом попросила: позвонила прямо на работу, сказав, что сама не может готовить апелляцию, так как болеет, постоянно ходит на капельницы. Она выслала мне по электронной почте для подготовки апелляционной жалобы  все документы: решение суда 1-й инстанции, протокол судебного заседания и прочие документы. Мне пришлось готовить апелляцию по вечерам, когда приходила с работы, или в выходные дни, то есть в ущерб своему отдыху. Бросить всё на произвол судьбы и не помочь Т.М.   я не могла.

 

        При этом просьба Т.М. подготовить апелляцию была неожиданной, я не могла поверить тому, что судебный процесс продолжается. Это казалось просто чудовищным: до этого мне говорили, что некоторые члены правления были намерены поставить вопрос об отзыве иска, и я была практически уверена, что нотариальная палата откажется от иска.  Узнав, что процесс идёт своим чередом, я без промедления ответила Т.М., что подготовлю апелляционную жалобу и обязательно приду в судебное заседание апелляционной инстанции.

 

 

 

 

35. Судьи апелляции решение суда первой инстанции не отменили, но именно в апелляционной инстанции наметились положительные подвижки в  деле, что дало надежду на благоприятный исход в вышестоящихсудебных инстанциях.  Сама Т.М. в суде смогла собраться с силами (этому способствовала и доброжелательная атмосфера в суде, до этого на Т.М. только все нападали)) и очень подробно рассказала, как президент палаты Герасименко П.В.  признался на правлении в присутствии многих людей, что знает необходимые идентификаторы, и она просила его передать их для создания электронной подписи. Мельчайшие подробности  были до такой степени убедительными в устах матери, переживающей потерю дочери, что ни у кого из присутствующих в зале судебного заседания, включая, на мой взгляд, представителей палаты и ГУ МЮ РФ по СПб, не возникло ни малейшего сомнения в правдивости её слов.

 

 Кроме того, представители Т.М. привели серьёзные доводы в подтверждение того, что она не должна была получать ИНН и СНИЛС, если они присваиваются нотариусу в силу публичности должности и не входят в перечень сведений, необходимых для назначения на должность нотариуса.  

     

    Всё это, как я полагаю, и породило в судьях серьёзные сомнения в добросовестности действий палаты, так как после заседания они буквально отчитали представителей палаты за подобное отношение к людям.

 

36. В истории с нотариусом Т.М. меня больше всего удивляет позиция Главного Управления Министерства Юстиции РФ по Санкт-Петербургу. Представители органа юстиции, а юстиция – это справедливость и права человека – присутствовали  на собрании, на котором было принято решение о выходе с ходатайством в суд, лично видели всё происходящее там, но не сочли нужным вмешаться и поправить палату, прежде всего, председателя собрания Герасименко П.В. Ведь присутствие представителей органов юстиции на мероприятиях, проводимых некоммерческими организациями, – одна из форм контроля за их деятельностью.

     

    Представители органа юстиции прекрасно видели, что нотариусы не только не умеют пользоваться пультами, но их откровенно запугивают Федеральной нотариальной палатой, счётная комиссия из зала удалена, когда решался жизненно важный вопрос для человека.

     

   Не могу точно утверждать, но велика вероятность того, что представитель органа юстиции присутствовал  и на том заседании правления, на котором Герасименко П.В. откровенно признал, что знает идентификаторы Т.М., но с весёлым смехом отказался их передать для создания УКЭП. Все тоже смеялись.  Представитель органа юстиции смеялся?

      

   Более того ГУ МЮ РФ по СПб было привлечено в качестве третьего лица к участию в деле, и на протяжении всего процесса поддерживало иск палаты. У меня сложилось впечатление, что когда судьи апелляционной инстанции отчитывали представителей палаты за то, что палата так обошлась с Т.М., они подразумевали и орган юстиции. Выглядело это именно так.  

 

37. После апелляции Т.М. не потеряла надежды вернуться к любимой работе. Она вновь обратилась ко мне, попросив подготовить и кассацию, а с возможным  обращением  в  Конституционный суд РФ ей вызвались помочь юристы - преподаватели одного из юридических  вузов Санкт-Петербурга. Все юристы, вызывавшиеся помочь  Т.М.,  делали это  добровольно и бесплатно. Ни у кого из нас не повернулся бы язык просить у Т.М. за свою работу деньги, этого и в мыслях не было.

     

  Помогала я Т.М. не для того, чтобы вредить Герасименко П.В., если он это так понял, а по её личной просьбе, согласовывая с ней  и другими юристами тексты судебных документов. Поэтому апелляция по делу Т.М. – коллективный труд нескольких юристов, которые обменивались своими предложениями и своими вариантами апелляционной жалобы, конечную редакцию которой Т.М. подписала, предварительно прочитав и согласившись с содержанием, о чём я и сказала Герасименко П.В.: «не так важно, кто писал, важно, кто подписал».

       

    Выслушав меня, Герасименко П.В. только и сказал: «за это тоже ответите». Правда, не уточнил, за попытку поддержать Т.М. в суде первой инстанции, за подготовку апелляционной  жалобы или за православную веру? Или за то, и другое, и третье?

 

38. Выяснив всё, что хотел, с апелляционной жалобой Т.М., господин Герасименко П.В. не успокоился, продолжая меня допрашивать опять в том же угрожающем тоне, но на другую тему: зачем я подала жалобу в Главное Управление Министерства Юстиции РФ по СПб.

       Говорил очень тихо, дождавшись, когда из кабинета уйдёт заведующий информационно-компьютерным сектором Трипольский И.Г., который принёс распечатку моего интерактивного голосования на собрании по вопросу о выходе с иском (ходатайством) в суд о лишении права нотариальной деятельности  Т.М.

         

  Именно для этого я и пришла тогда (02.12.2015 г.) в кабинет Герасименко П.В., предварительно договорившись с ним о встрече. Оказалось, Герасименко П.В. меня ждал, чтобы угрожать.

      

39. Причину  моего обращения в орган юстиции, а далее - в суд, Герасименко П.В. тоже прекрасно знал. Как отмечалось выше, нотариальная палата Санкт-Петербурга не проводила собраний нотариусов  по ежегодному утверждению сметы доходов и расходов палаты, а также десятилетиями не выносила на собрание вопрос об утверждении (пересмотру) размера членских взносов. Это не соответствовало не только статье 21 Основ законодательства  РФ о нотариате в новой редакции, но не соответствовало и Уставу палаты, о чём я говорила неоднократно, обращаясь в органы палаты, включая самого Герасименко П.В., но руководство палаты не хотело ничего менять.

 

     В связи с тем, что на мои обращения по вопросам утверждения сметы и членских взносов на собрании руководство палаты не реагировало, я и обратилась с жалобой в ГУ МЮ РФ по СПб  с заявлением о проведении проверки  по данному факту. Копию -  в Федеральную нотариальную палату и прокуратуру.  Таким образом, я воспользовалась своим правом на обращение в компетентные  государственные органы и вышестоящий орган нотариата – ФНП. Забегая вперёд, сообщу, на обращение  в ГУ МЮ РФ по СПб мне ответили, что оснований для проверки нет, так как орган юстиции исходит из добросовестности  нотариальной палаты.

 

40. Вместе с тем не было объяснено, почему орган юстиции не исходит из моей добросовестности, если все участники гражданских правоотношений предполагаются добросовестными и равными, поэтому отказ в проведении проверки по моему заявлению был обжалован мной в суд. Именно обращение в суд с иском к ГУ МЮ РФ по СПб и послужило, как я полагаю,  одним из главных поводов  для возбуждения в отношении меня дисциплинарного производства за обращения «к третьим лицам». Именно так в этом постановлении названы государственные органы и суд.

 

    В тот день, когда Герасименко П.В. мне угрожал, я ещё не знала о том, как мне ответит ГУ МЮ РФ по СПб, и что мне придётся обращаться ещё и в суд. До этого я  пыталась решать вопросы без обострения ситуации, то  есть поэтапно прошла все инстанции, а не занималась авантюризмом на пустом месте.

          Если учесть, что имущество нотариальной палаты формируется за счёт взносов нотариусов, то меня вполне законно волновало, как они расходуются.  При этом сумма уплаченных мной взносов была для меня очень значительной.

 

41.  Поэтому на вопрос Герасименко П.В., зачем я написала жалобу в  орган юстиции, только и сказала, чтобы не раздражать и не вступать с ним в бесполезную уже полемику, если он меня раньше не хотел слушать: «Надо проводить общие собрания по смете и по взносам, но вы этого не делаете. Всё держите в своих руках».

        В ответ Герасименко П.В. опять пригрозил: «Готовьтесь ответить за каждое своё слово».  В общем, сплошные угрозы. Откровенные. При этом  лицо у него изменилось так, что я с трудом его узнавала. У Герасименко П.В. был такой вид, будто он с трудом  сдерживается, чтобы  что-то  сделать или сказать.  Очень нехорошее, но сдержался.

      

42.  То обстоятельство, что Герасименко П.В. сознательно дожидался, чтобы из кабинета все ушли и его никто не услышал, кроме меня, понизив при этом голос так, что даже мне через стол было еле слышно, свидетельствует о серьёзности его угроз. Не только тон, но и выражение его лица с недоброй улыбкой не оставляли никаких сомнений в том, что он принял некое решение и будет добиваться его исполнения.   Угрожал он мне не в пылу полемики или какой-то дискуссии, когда выражение «ответите» употребляется достаточно часто, но  без реального намерения преследовать человека. Нет, он озвучил намерение свести со мной счёты, ждал меня специально, чтобы мне это сказать, заранее обдумав, о чём он будет меня спрашивать.

 

43. В принципе, распечатку итогов своего голосования на собрании по нотариусу  Т.М., для чего я и пришла тогда в кабинет к Герасименко П.В., можно было получить  в информационно-компьютерном секторе палаты, не заходя в кабинет Герасименко П.В., к тому же мне этого очень не хотелось.

        

    Однако он поручил начальнику ИКС не давать мне распечатку, а предложить зайти сначала  к нему в кабинет. Могу напомнить, что распечатка, как оказалось, содержала недостоверные итоги моего голосования. Умышленная фальсификация  или некий сбой в программном обеспечении оборудования, мне судить сложно. 

        

     Необходимо отметить, что в настоящее время НП СПб отказалась от интерактивного  голосования, но опробовать его решили тогда  почему-то именно на том собрании, на котором решался вопрос о Т.М.

 

 44. Угрозы  Герасименко П.В. означают, что ещё 02 декабря 2015 года, он назначил меня виновной за  мою помощь в деле о восстановлении на работе такому же православному нотариусу, как и я, и за критику руководства нотариальной палаты  по финансовым вопросам

         

45. В иске к Главному Управлению Министерства Юстиции РФ о проведении, в соответствии с требованиями Федерального закона «О некоммерческих организациях», плановой проверки деятельности нотариальной палаты мне было отказано. Однако суд установил, что за весь период существования нотариальной палаты Санкт-Петербурга (более 20 лет!) органами юстиции не было проведено ни одной плановой проверки. При этом граждане часто вынуждены обращаться к нотариусам в силу обязательной нотариальной формы юридически значимых документов, то есть,  у них нет выбора, кроме как идти к нотариусу. Нотариусы получают плату за оказанные нотариальные услуги, за счёт этих средств уплачивают взносы в нотариальную палату.

         

   Деятельность некоммерческих организаций в части использования имущества в соответствии  с уставными целями и задачами проводится органами юстиции, по закону -  первая проверка  через три года.

   

   Примечание: все региональные нотариальные палаты РФ своевременно утверждали сметы своих палат и размеры членских взносов  нотариусов на общих собраниях нотариусов, как того требовал закон,  кроме НП СПб, но суд не нашёл оснований для проверки данного обстоятельства.  Причина, на мой взгляд, в мощном административном ресурсе ГУ МЮ РФ по СПб, то есть я была заведомо слабой стороной.

 

46.  Вместе с тем именно после моего обращения в суд с иском к ГУ МЮ РФ по СПб о проведении плановой проверки, смету доходов и расходов палаты, а также размер членских взносов  нотариусов Санкт-Петербурга стали утверждать на общем собрании нотариусов Санкт-Петербурга. Значит, я была права, а господин Герасименко П.В. – нет. В чём тогда моя вина? Зачем и за что он мне угрожал? 

 

47. Что касается православного нотариуса Т.М., то, к сожалению, она скоропостижно скончалась, так что моя помощь в написании апелляции оказалась бесполезной, зря Герасименко П.В. об этом волновался и угрожал мне. Т.М. в нотариат больше никогда не вернётся. По трагической случайности Т.М. скончалась  именно в тот день, когда собиралась отправить готовую кассационную жалобу в городской суд. Она не выдержала страшного горя, обиды и унижений через 32 года честной работы в нотариате Санкт-Петербурга  (ранее Ленинграде).  

   

   После смерти Т.М. я не смогла не помочь её родственникам в похоронах, организовав среди нотариусов сбор средств на  достойные  похороны, что опять не могло понравиться Герасименко П.В.  

     

    Узнав от меня о смерти  Т.М., нотариальная палата несколько дней упорно отмалчивалась. Только, когда отмалчиваться стало неудобно, выразила соболезнования о её кончине через электронную конференцию. К тому времени через конференцию уже несколько дней шёл сбор средств на похороны с указанием реквизитов для перечисления и с информацией о месте и времени захоронения.

 

48.   Причина смерти, по мнению палаты, трагическая гибель дочери, а что в момент траура по дочери несчастную мать не оставляли в покое, терзая увольнением, об этом палата умолчала.  Мол, Т.М. так и не смогла  пережить гибель дочери.

     

    Как она могла это пережить, если именно в это время её с позором увольняли из профессии вместо того, чтобы ей помочь, передав идентификаторы для создания электронной  подписи? Да пенсии ей оставалось менее года, и нигде, кроме как в нотариате, она за свою большую трудовую жизнь нигде не работала. Куда бы она потом пошла?

     

   Думаю, соболезнования палаты были вынужденными и  вызваны тем, что нотариусы неожиданно для руководства палаты восприняли смерть  Т.М. до такой степени болезненно, что  промолчать было нельзя, нотариусы  ждали официальных соболезнований, иначе могло быть хуже авторитету самого руководства.

     

  Могу откровенно сказать,  что нотариусы не просто перечисляли деньги на похороны (непосредственно на счёт родственников Т.М.), но обменивались лично со мной крайне негативными оценками роли Герасименко П.В. в её увольнении. Нотариусы  так и говорили, что вместе с ним не понимали всей трагедии Т.М. из-за жестокой атмосферы в палате: «пощады не жди». Случись это раньше, не проголосовали бы за его президентство. Моя инициатива сбора средств на похороны  Т.М. была поддержана бо̀льшим числом нотариусов, чем можно было ожидать, если учесть, что Т.М. была в опале. Это был укор тем, кто организовал её увольнение. Денег на похороны (по словам родственников) хватило не только на похороны, но и на обустройство места захоронения – установку памятника.

 

50. Сбор средств на похороны Т.М., да ещё публично через  электронную конференцию нотариусов, авторитета руководству  палаты  явно не прибавило, а поскольку инициатива была моей, я была назначена виновной и за это, в чём даже не сомневалась. Достаточно вспомнить, что на отчётно-выборном собрании 20.04.2016 года, Герасименко П.В. гордился тем, что «мы задушили вторую палату», открыто и публично  используя  «задушили» применительно к людям, поэтому перспектива  преследования меня за иное мнение, кроме мнения самого Герасименко П.В., была реальна.  Ведь создание  другой палаты – тоже законная инициатива нотариусов Санкт-Петербурга.       

   

   Слова об «удушении» должны быть на аудиозаписи собрания, но вряд ли мне удастся получить эту запись, как и аудиозапись собрания от 24.04.2015 года, когда лишали права нотариальной деятельности честного православного нотариуса.

    

  Отказаться от своих слов Герасименко П.В. не может: его слышали все нотариусы на собрании и представители органа юстиции, которые и в этот раз сочли подобное поведение руководителя одной из крупнейшей региональной нотариальной палаты России допустимым.

   

  Участь инициаторов создания альтернативной палаты была печальна, очень печальна. Во-первых, после того они уже не были нотариусами; во-вторых, самое страшное,  ходили нехорошие слухи о том, что против них возбуждались уголовные дела, они были признаны виновными якобы в каких-то махинациях, и приговорены к лишению свободы.

     

   Не знаю, что там было на самом деле, но повторять их судьбу мне не хотелось. Если нотариусы, инициировавшие создание второй палаты, подверглись травле,  то понятно, как  и за что возбуждались уголовные дела, и как они расследовались.  Если нотариусы  действительно были виновны в том, что им инкриминировали, то это справедливое наказание, но и здесь торжествующее «мы задушили вторую палату» явно не к месту. Уголовное преступление и законная реализация гражданских прав – вещи несовместимые. Более похоже на откровенное мщение.

   

  Именно недобрые слова Герасименко П.В. об «удушении» в отношении коллег, сопровождаемые многозначительной  улыбкой, навели меня на мысль, когда я тяжело заболела, что, возможно,  нечто очень недоброе ждёт и меня. До этого он мне уже откровенно угрожал с такой же нехорошей улыбкой, вероятно, в ответ своим мыслям, а сейчас возбудил дисциплинарное производство  за обращения в государственные органы и суд. Что будет со мной, если я не уйду добровольно? Оставалось только домысливать.

 

 

Пункты  1-50, текст немного отличается от оригинального в СПЧ. Продолжение на странице - 50 ЧЁРНЫХ ШАРОВ - 2.

 

 

www.nnpspb.com - нотариальная драма Санкт-Петербурга: о жизни, любви, счастье, надежде, верности; о подлости, предательстве и жестокости.

Счастливы были две белые голубки: мать-голубка и дочь – голубка, зла никому не творили, беды не ждали, но налетел коршун – чёрная беда и навсегда унёс младшую голубку. За коршуном слетелись во́роны – помощники чёрной беды, стали они нещадно клевать вторую белую голубку, напрасно молила голубка о пощаде - чёрные во́роны всё нападали, нападали и нападали, кружась в страшном хороводе, ослабла голубка-мать и погибла.

Пока шла операция по поиску и доставке из Египта в Россию останков наших граждан - страшного "груза 200", потом опознание изуродованных тел, ДНК, похороны – всё, что в нормальном человеческом обществе всегда сопровождается непомерным горем и страданием родных и близких, сочувствием окружающих, окружающие «коллеги» увольняли Т.М. с работы, подтасовывая и подделывая доказательства. Понятно, что «коллег» подстёгивали, науськивали и натравливали те, кто заказал увольнение православных нотариусов по всей России, но они и сами по себе способны практически на всё, отступить и проиграть не могли, слишком много сил и циничной лжи было потрачено на подготовку этого увольнения – полной инсценировки и провокации от начала и до конца. Вожделенная добыча рядом, уже слышны стенания раненой матери, потерявшей любимого детёныша, ещё немного, вот-вот, но уверенность Т.М. в своей правоте и внутреннее достоинство во время глубокого личного горя явно сбивали их с толку и раздражали.

Т.М. умерла от сильнейшего инсульта: у неё были две аневризмы сосудов головного мозга. Наверное, от двойного горя: одна – от потери дочери, вторая – от «сочувствия» коллег. Она никогда не жаловалась, только в глазах стояли невыплаканные слёзы и мучительная тоска по дочери. Врачи её спасали, сделали сложнейшую операцию, провели трепанацию черепа, ничего не помогло. После операции вся голова у неё была в кровавых бинтах (багрянице): так выглядят раны войны и террористического акта. Жаль, во время её мучительной смерти рядом не было тех, кто довёл её до такого состояния, пусть бы посмотрели, что сотворили, хотя, по моему глубокому убеждению, им всё равно, они не о чём не жалеют. Многие из них сделали себе на этом карьеру или в знак своих особых заслуг трудоустроили кумов в нотариат.